Что на самом деле стоит на полках Библиотеки Жоанина

Сколько книг — и почему цифры расходятся

Начнём с цифры, потому что источники расходятся, и это расхождение поучительно. На страницах для посетителей Коимбрского университета указано, что в библиотеке Жуанина хранится почти 60 000 томов. Другие источники — включая некоторые наши собственные страницы — называют около 40 000, и обе цифры защитимы, поскольку считают разные вещи. Цифра примерно в 40 000 соответствует книгам, стоящим на парадном этаже — золочёном тройном зале, который видят посетители; более крупная цифра учитывает все фонды здания, включая рабочие этажи под выставочным уровнем. Барочная библиотека была вертикальным институтом, и знаменитый зал — лишь её корона.

Три уровня здания рассказывают эту историю. Под парадным этажом находится промежуточный этаж, служивший рабочим механизмом библиотеки — хранилища и служебные помещения, где книги обрабатывались, а не выставлялись, — а под ним, уже в совершенно ином регистре, старая академическая тюрьма. Двадцать минут посетителя проходят почти целиком в верхнем слое, и именно поэтому выставленная там коллекция доминирует в массовом воображении, а меньшая цифра — в обычных пересказах. Когда университет говорит о почти 60 000, он считает институцию, а не только театр.

Любая из этих цифр ставит Жуанину в ряд самых значительных сохранившихся ранненововременных коллекций в мире, но правильнее воспринимать их не как хвастовство размером. Многие библиотеки хранят больше книг. Чего почти ни у кого нет — так это целостного, замкнутого, трёхвекового собрания, до сих пор стоящего на оригинальных полках, построенных для него, в исходном порядке, в исходном зале — капсулы времени, показывающей, что амбициозный европейский университет считал достойным владения в расцвет Просвещения. Число значит меньше, чем полнота.

Тематика — карта знания восемнадцатого века

Что собирала королевская университетская библиотека в эпоху Жуана V? Полки Жуанины отвечают учебной программой: гражданское и каноническое право, теология, медицина, философия, история, география, гуманитарные науки и естественные науки. Распределение показательно. Право и теология доминируют, потому что веками основным делом Коимбры была подготовка магистратов, администраторов и духовенства, управлявших Португалией и её империей; медицина и науки разрастаются в коллекции по мере того, как реформаторский дух XVIII века достигает Португалии. Прогуливаясь по трём залам, вы буквально идёте по карте того, что образованный европеец должен был знать в 1750 году, — карте, созданной на королевские средства.

Происхождение коллекции столь же впечатляюще, сколь и её охват. Университет описывает собрание как представляющее лучшее из европейского книгопечатания с XV по XVIII век — а это значит, что на полках не только португальская учёность, но и продукция великих типографий Венеции, Парижа, Антверпена, Лиона и немецких городов, собранная институцией, достаточно богатой, чтобы покупать хорошо, и достаточно старой, чтобы начать рано. Самые ранние материалы восходят к младенчеству самого книгопечатания. Библиотеку, собранную сегодня с неограниченными средствами, невозможно было бы воспроизвести, потому что многое из того, что здесь стоит, просто больше нигде не существует для покупки.

Это также, безошибочно, библиотека католической монархии, и чтение её в этом ключе добавляет визиту глубину. Теология и каноническое право отражают институцию, где церковь и корона были переплетены; портрет Жуана V, царящий над центральным залом — написанный Доменико Дупра в 1725 году, — делает явным, чьей щедрости и чьей славе служил зал. Жуанина никогда не была нейтральным складом информации. Это был аргумент, в золоте и коже, что Португалия под своим Великодушным королём принадлежала к первому ряду учёной Европы.

Для посетителя с двадцатью минутами и без латыни тематика всё равно заслуживает внимания, потому что полки её демонстрируют. Ищите расписные картуши и буквенные панели на корпусах, которые когда-то направляли читателей к их дисциплине, а также чистую физическую риторику переплётов — ряды пергамена и телячьей кожи, высокие фолианты права внизу, меньшие форматы выше, визуальную грамматику коллекции, устроенной для использования, а не для показа. Вы не откроете книгу, но сможете прочитать саму библиотеку: какие предметы заслужили самые величественные ряды полок, как залы меняют характер по мере продвижения коллекции и как зал, спроектированный в 1720-х годах, умудряется делать содержимое шестидесяти тысяч корешков читаемым с одного взгляда. Вот это, а не золото, — удовольствие знатока здесь.

Рабочая библиотека, а не музейный экспонат

Факт, о котором большинство посетителей не узнаёт: Жуанина до сих пор, в реальном, хоть и ограниченном, смысле, действует. Университет отмечает, что ежегодно из коллекции запрашивается около 750 произведений — учёные вызывают конкретные тома для консультации, точно так же, как читатели делали с момента открытия зала. Книги получили своих первых читателей в 1750 году; библиотека служила главным собранием университета с 1777 года до первой половины XX века, когда современная Генеральная библиотека взяла на себя повседневное бремя; и историческая коллекция оставалась доступной для консультаций с тех пор. Три века спустя полки всё ещё отвечают на запросы.

Эта преемственность использования редкостнее, чем кажется. Большинство исторических библиотек, которые вообще выжили, выжили как запечатанные памятники — книги присутствуют, но фактически на пенсии, корешки обращены к публике, содержимое во тьме. Коллекция Жуанины оставалась каталогизированной, упорядоченной и институционально живой через все режимы, которые Португалия пережила с XVIII века. Когда сегодняшнему исследователю нужен конкретный ранний выпуск юридического комментария или медицинский трактат XVII века, существует рабочий процесс, по которому эта книга снимается с золочёной полки и попадает на стол. Этот зал — памятник, который никогда не переставал быть инструментом.

Для посетителя это меняет восприятие двадцатиминутного интервала. Вы не проходите по декорациям — вас ненадолго допускают в действующее хранилище редких книг, которому посчастливилось занимать самый прекрасный зал Португалии. Ограждения, ограничения по группам, запрет на фотосъёмку и короткое время визита — всё это вытекает из одного: главное здесь — рабочая коллекция, а туризм — лишь гость в её доме. Посетители, которые это понимают, обычно легче принимают строгость визита — это та же дисциплина, что сохранила книги живыми достаточно долго, чтобы вы могли их увидеть.

Сами стеллажи — архитектура на службе книг

Книжные шкафы библиотеки Джоанины — это архитектура, а не мебель. Два яруса стеллажей поднимаются в каждом из трёх залов, верхний уровень доступен с галерейной балюстрады, и вся конструкция вырезана, покрыта лаком и позолотой в единую декоративную композицию. В описании университета особо выделяется цветовая логика, которую посетители часто ощущают раньше, чем осознанно замечают: в первом зале орнамент играет на чёрном фоне, во втором — на красном, в третьем — на зелёном, так что путешествие по библиотеке становится и путешествием через продуманную последовательность цветов. Позолоченный китайский декор — дань моде XVIII века на воображаемый Восток — узором покрывает все шкафы.

Обстановка продолжает ту же мысль. Шесть огромных столов из драгоценных тропических пород дерева стоят в залах — те самые столы, которые каждую ночь служители обивают кожей, защищая от летучих мышей, — а деревянная обшивка стен расписана под мрамор: барочная иллюзия, позволившая столярам создать то, что не могли дать каменоломни. Над головой расписные плафоны несут аллегорические программы, чьи фигуры, по словам университета, передают послания, связанные с идеалами этого учреждения: знание, добродетель и союз учёности с властью. Каждый элемент указывает в одну сторону — это зал, где демонстрация книг считалась священным действом.

Заметьте также, что делает эта конструкция — тихо и незаметно. Высокие шкафы держат книги вдали от наружных стен, защищая их от сырости, которую пропускает двухметровая кладка; галерейная структура позволяет немногочисленному персоналу доставать десятки тысяч томов без лестниц, прислонённых к позолоте; а закрытые нижние шкафы прячут рабочий беспорядок, неизбежный в любой библиотеке. Барокко притягивает взгляды фотографов — или притягивало бы, будь съёмка разрешена на парадном этаже, — но сами шкафы — это просто блестящая библиотечная инженерия, и именно поэтому коллекция, которую они несут, не потребовала спасения за триста лет.

Почему книги выживают — хранилище вокруг них

Коллекция настолько же безопасна, насколько безопасно её хранилище, и зал библиотеки Жоанина был спроектирован как сейф. Наружные стены достигают около 2,11 метра сплошной каменной кладки; единственный публичный вход закрывается дверью из тика; вместе они поддерживают внутри почти постоянные 18–20°C с влажностью около 60% и летом, и зимой — без единого механизма. Это почти в точности те условия, которые современный реставратор прописал бы для редких книг, достигнутые пассивно, за два столетия до того, как кто-либо написал эти требования. Библиотека не содержит системы климат-контроля. Она сама является этой системой.

Знаменитые обитатели здания завершают оборону. Две колонии летучих мышей обосновались за книжными полками около 250 лет назад и по ночам вылетают на охоту за насекомыми — молью, жуками и чешуйницами, — чьи личинки питаются бумагой, клеем и кожей. Благодаря сочетанию герметичного стабильного микроклимата, который лишает насекомых тепла и влаги, необходимых для размножения, и ночного патруля, устраняющего выживших, библиотека Жуанина работает по системе интегрированной борьбы с вредителями, чью сложность наука о консервации формализовала лишь в двадцатом веке. Короче говоря, книгам не просто везёт. Их защищают.

Это также честный ответ на вопрос, почему ваш визит короток — и почему об этом не стоит жалеть. Каждая открытая дверь и каждое живое тепло человеческого тела нарушают тот климат, ради сохранения которого и были возведены стены; небольшие группы по строгому времени, быстро сменяющие друг друга, — вот как университет открывает двери публике, не разрушая этот механизм. Те двадцать минут, что вам даны, — не урезанная порция впечатлений, а часть системы сохранения, и цена того, что коллекция по-прежнему здесь, для тех, кто придёт после вас. Немногие билеты в мире дают вход в столь точно сбалансированное пространство.